Ещё до своего рождения я была не одна. Вместе со мной была моя сестра, как капля воды похожая на меня. Мы близнецы. Между нами разница всего две минуты. И хотя до появления на свет мы сражались за место под солнцем против друг друга, судьба распорядилась так, что всю последующую жизнь мы будем связаны. Мы ходили в один детский сад, одну школу, один класс, посещали одни и те же кружки. На детских фотографиях мы всегда вместе, и всегда настолько похожи, что даже сами не знаем, кто из нас кто.

Мы всё делали вместе, у нас были только общие друзья и увлечения. Я думала, что у меня всегда будет компания, я не боялась остаться одна, ведь у меня есть самый близкий мне человек, которому я не побоюсь рассказать обо всём, что меня гложет, от которого у меня не будет никаких секретов. Появление близнецов с давних времён приравнивается к чему-то мистическому. Не удивительно, ведь эта связь кажется каким-то волшебством: я встречала близнецов, которые могли договаривать друг за другом предложения, встречала даже тех, которые утверждали, что чувствуют физическую боль друг друга. После таких историй несложно поверить в волшебство.

Славяне верили, что рождение близнецов – большая удача и чуть ли не божий дар. Я тоже так считала, но для моей сестры это было больше похоже на наказание. Казалось, что ненависти взяться неоткуда. Наши родители никогда нас не сравнивали, старались не выделять только одну. Нас никогда не растили врагами. Но детские драки плавно переросли в холодную войну, где только один участник был заинтересован в примирении.

Моя же сестра мечтала разорвать эту почти магическую связь между нами. Она начала с внешности: специально выпрямляла кучерявые волосы, красилась в ярко-красный и направляла свою потребность в подростковом бунте против меня, одеваясь в диаметрально противоположном мне стиле и бросая все кружки, которые мы раньше посещали вместе. Но мне было неважно, как мы выглядим. Мне было важно, чтобы моя сестра относилась ко мне, как к сестре, а не навязчивому существу, с которым даже из жалости разговаривать не хочется. Каждое моё действие встречало её противодействие.

После очередного отталкивания я решила перейти в нейтралитет. Но оставаться в стороне, когда моей второй половине плохо, невыносимо. Нарушать собственные же обещания было плохой идеей, но и оставлять сестру в беде было выше моих сил. Особенно в условиях, когда к ней на помощь не могли прибежать родители. Я надеялась, что вдалеке от дома, в другой стране и незнакомом нам городе, где положиться можно только друг на друга, что-то изменится. Но это были лишь мечты.

Моя сестра выросла с уверенностью, что я буду тянуть эти односторонние отношения до конца. Ее уверенность в том, что количество моих подруг, явно проигрывающая ее, напрямую связано с моим неумением общаться. Возможно, она совершенно уверена, что без неё – я никто. Я иногда чувствую себя наполовину пустой, но вторая моя часть прекрасно функционирует. Пока я продолжаю решать проблемы за двоих, растрачивая всю себя. Но и это закончится, как только у меня появится больше только своих дел. А пока я всё лучше понимаю женщин, которые тянут на себе целые семьи, потому что чувства такие же. Теперь боюсь, что по привычке буду поступать так же на протяжении всей жизни: брать всю инициативу в отношениях в свои руки и не требовать от кого-то ответных действий или принятия. Потому что я уже привыкла, что даже самый родной и близкий мне человек не относится ко мне, как к самому родному и близкому, что есть в её жизни.

Когда-нибудь не станет единственной связующей нас нити – наших родителей, ради которых мы готовы засунуть куда-подальше наши обиды друг на друга. Но моя сестра может не бояться этого момента, ведь у неё останется сестра, всегда готовая помочь. А у меня останусь я сама.